Это такие утраченные возможности, что плакать хочется. Как здесь много хороших виноградников – или, во всяком случае, виноградников, которые могли бы быть хорошими, если бы кому-то было до них дело! 85% лозы в Алжире имеет возраст 40 лет и более. Будь это в Австралии или, скажем, в Бургундии – виноделы с такими ресурсами скакали бы от радости. Они бы делали невероятно концентрированные, сложные, пряные красные вина, и очередь за ними тянулась бы вокруг квартала. А что происходит здесь? Почти ничего. В Алжире по-прежнему производят в большинстве своем грубые, бесфруктовые, «вареные» вина без аромата и кислотности. Но и для этих вин нет сбыта с тех пор как в 1950–1960-х отсюда ушли французы. А когда французы оставляли свои колонии, лучшие виноделы тоже уезжали во Францию – на ее юг, так называемый Миди.

С начала XX в. Франция была крупнейшим рынком североафриканского вина, а в 1950-х гг. от половины до двух третей всей международной винной торговли приходилось на вина Северной Африки. Когда вино достигало Франции, его там купажировали с более крепким французским добром – сейчас такие вещи запрещены. Когда сошел на нет рынок, резко сократились и площади под лозой. В 1938 г. Алжир, крупнейший из трех североафриканских винодельческих стран производитель, имел 400000 га виноградников. К 1990-му их осталось всего 102000 га. Но несмотря на непреходящие проблемы, есть и хорошие новости: реализуется программа пересадки лозы, и теперь в Алжире уже 150000 га под лозой. Три четверти алжирского вина производится в западной приморской провинции Оран (Oran), но много по-прежнему выдерживается и бутилируется во Франции.

Когда в 1956 г. французы ушли из Марокко, лоза там занимала около 55000 га, а к 1990 г. ее осталось всего 13000 га. Однако выражение «марокканское вино» уже больше не оксюморон. 100 млн. французских франков, направленных на развитие Кастель-Фрер (Castel Fr?res), стимулируют возрождение. Засажено 1200 га в двух главных винопроизводящих областях – Булауане (Boulaouane) и Мекне (MeknПs), а две крупные винодельни производительностью 100 000 гл выпускают приличный спектр вин. Виноградники Туниса тоже сократились, но операции итальянской фирмы Calatrasi в Хангете (Khanguet), включающие в себя инвестиции 8 млн. долларов и высаживание новых сортов с привлечением опыта Нового Света, обещают лучшие результаты.

Так что не все здесь мрак и ужас. Лоза, которую выкорчевали, росла на жарких равнинах; та, что осталась, раскинулась на более прохладных приморских кряжах на высоте до 1200 м над уровнем моря – относительно большая высота означает более низкие температуры. Марокко пользуется благами атлантической береговой полосы с ее охлаждающими бризами, хотя ветер может быть проблемой: представьте себе, каково лозе расти практически в пустыне, когда ее треплют атлантические ветры, налетающие со скоростью 65 км/ч. В Тунисе урожайность снижает горячий и сухой ветер сирокко. Что сейчас нужно этим странам, так это консультации о том, как подпирать и подвязывать лозу, чтобы защитить ее от ветра. В остальном ничто не мешает им производить блестящие вина. Да, там жарко и сухо – алжирским виноградникам достается всего 400–600 мм дождя в год. Но ведь на некоторые регионы Испании приходится еще меньше. И «сахарский регион» сейчас официально расширен и охватывает юг Испании и Сицилию.

СОРТА ВИНОГРАДА

Виноград в Северной Африке по большей части скучный. Царствует Кариньян, и он снова и снова демонстрирует, какие устойчиво бесфруктовые, жесткие красные вина способен производить. Столь же неинтересны Аликанте Буше, Арамон и Сенсо, хотя последний может в хороших руках срабатывать и лучше. Но уже распространяются Каберне Совиньон, Мерло, Мурведр и Сира (Шираз), и виноградарям следовало бы сосредоточиться на них. Потому что иногда, пробуя более качественные красные, можно уловить намек – пока только намек – на то, чего они могут достичь. Землистые, пыльноватые, неотесанные (я не жду чудес, нет), но с некоторой малиновой фруктовостью. Немного углекислой мацерации поможет впрыскиванию
некоторой сочности и свежести в эти вина.

Если говорить о белых, то есть здесь немало Клэрета и Уньи Блана – а это претенденты на звание самого скучного технического винограда в мире, но лучшие из белых – это, пожалуй, сухие и сладкие тунисские мускаты – довольно тяжелые, но хотя бы с ароматом и фруктовостью. Реальный ключ к повышению качества – финансовые вложения. Североафриканцы – не великие потребители вина, и исламский фундаментализм диктует неоднозначное отношение к вину. Коран запрещает пить спиртное, но валюта, которую может приносить винный экспорт, очень заманчива даже для радикальных исламистов. Вина по-прежнему делают и экспортируют, так что маленький лучик надежды на винодельческое будущее все же светит.

Из книги “Винная Азбука” Оза Кларка
Издательство BBPG